В декабре 1933 года две боливийские дивизии, почти 7500 человек, сложили оружие под Кампо-Виа. Они не были разбиты в привычном смысле слова: их окружили в колючем кустарнике, отрезали от тыла, и дальше работали жара и жажда. Для армии, которая считалась сильнейшей в Южной Америке, это был перелом всей войны, а для Парагвая, самой бедной из двух стран, - главный триумф.
Земля без хозяина и без моря
Гран-Чако - огромная полупустынная равнина с колючим лесом, болотами и редкими водоёмами, почти без постоянного населения. Спор о ней тянулся с 1880-х годов. Боливия опиралась на административные границы колониальных провинций, Парагвай - на реальное хозяйственное освоение края. Обе страны к тому времени были отрезаны от моря: Парагвай проиграл войну Тройственного альянса, Боливия потеряла тихоокеанское побережье. После Лимского договора 1929 года надежды вернуть выход к Тихому океану исчезли, и Боливия стала искать путь к Атлантике через реку Парагвай.
Добавилась нефть. В Чако предполагали запасы, а за спиной сторон видели крупные компании: «Стандард ойл» связывали с Боливией, «Ройал датч шелл» - с Парагваем. Историки спорят, насколько это определяло решения правительств, и однозначного ответа нет. Заметно другое: в 1920-е годы пограничные стычки следовали одна за другой, обе стороны закупали оружие, а в 1928 году дело дошло до захвата и разрушения форпостов.
В июне 1932 года у озера Питиантута произошло столкновение, а затем инцидент у форта Карлос Антонио Лопес стал последним толчком. Боливийский президент Даниэль Саламанка выбрал силовой путь; в Парагвае президентом был Эусебио Аяла. Формально войны никто не объявлял.
Первые месяцы показали, что война будет не такой, как ждали в столицах. Боливийское командование рассчитывало на быстрое продвижение вдоль рек и дорог, но в Чако дорог почти не было. Каждое наступление упиралось в проблему воды: колодцы приходилось копать, а цистерны подвозить за десятки километров. Любая колонна, потерявшая связь с тылом, через несколько дней превращалась в толпу измученных людей. Парагвайские штабы быстро поняли, что выигрывает тот, кто лучше контролирует тропы и водопои, а не тот, у кого больше пушек.
Две армии и одна пустыня
На бумаге перевес был у Боливии: население втрое больше, больше денег от оловянного экспорта, более современное вооружение. Она закупала лёгкие танки «Виккерс», артиллерию, истребители и самолёты «Кёртисс-Райт Оспрей», к 1932 году имела около сорока самолётов. Армию обучали немецкие офицеры, командовал ею генерал Ханс Кундт, ветеран мировой войны. В штабах работали и чилийские наёмники, позднее - чехословацкие советники.
Парагвайцы рассчитывали на другое. Их войска возглавил полковник, затем генерал Хосе Феликс Эстигаррибия. В стране объявили полную мобилизацию, а линии снабжения были короче: железная дорога и река доходили почти до самой зоны боёв. У парагвайцев были французские бомбардировщики «Потез 25», миномёты, пулемёты «Мадсен» и «Браунинг», позднее - итальянские самолёты. Рядовых набирали среди гуарани-язычных крестьян, и гуарани иногда служил в радиосвязи своеобразным шифром, который противник не понимал.
Боливийские солдаты были в основном индейцами кечуа и аймара с высокогорья. Их отправили в жаркие низины, где они не знали ни местности, ни климата. Вода стала главным оружием войны: тяжёлые станковые пулемёты и машины выходили из строя от пыли, а люди гибли от обезвоживания, малярии и других болезней, по некоторым оценкам, не реже, чем от пуль.
Парагвайские победы 1933 и 1934 годов в основном строились на окружениях: небольшие группы обходили боливийские части и перерезали им путь к воде и снабжению. Вклад самого Эстигаррибии, его штаба и русских советников в эти замыслы разделить трудно, и историки обычно называют успех общим делом парагвайского командования.
Русские генералы в парагвайских джунглях
У этой войны есть российская страница. Среди советников парагвайской армии оказалось несколько десятков бывших офицеров Российской империи, эмигрировавших после 1917 года. Источники называют разные цифры: около 43 человек по одним данным и около 80 по другим. Самые известные имена - генералы Иван Беляев и Николай Эрн. Беляев ещё до войны изучал Чако как этнограф и картограф, и знание местности пригодилось парагвайскому командованию. Военные специалисты из России участвовали в планировании и в боях на стороне Асунсьона. Сам Советский Союз в этой войне стороной не был.
Форты, окружения и «чакский Верден»
Первым крупным сражением стала осада форта Бокерон. Боливийцы заняли его в начале 1932 года, но с 9 сентября парагвайцы взяли укрепление в кольцо, и 29 сентября гарнизон капитулировал. Это показало схему, повторявшуюся потом не раз: парагвайская пехота просачивалась по лесным тропам, перерезала коммуникации и ждала, пока противник дойдёт до изнеможения.
Самым кровавым эпизодом стала Нанава, парагвайский укреплённый пункт. Боливийские атаки в январе и в июле 1933 года разбивались о траншеи, проволоку и пулемёты; за потери и бессмысленность лобовых штурмов бой прозвали «чакским Верденом». К декабрю план Кундта окончательно провалился. Под Кампо-Виа две дивизии оказались в мешке и сдались 11 декабря. Кундта сняли с командования. С 19 декабря действовало двадцатидневное перемирие, но к миру оно не привело.
В 1934 году боливийцы ненадолго вернули инициативу: в мае под Каньяда-Стронгест они одержали дорогостоящую победу и взяли много пленных. Но уже летом парагвайские войска под командованием Рафаэля Франко совершили стремительный бросок вперёд, а в ноябре у Эль-Кармен окружили две боливийские дивизии. Тогда же президент Саламанка был вынужден уйти в отставку, на его место пришёл Хосе Луис Техада Сорсано. В Ирендагуэ боливийская кавалерия, оставшись без воды, фактически рассыпалась, а в конце декабря в бою у Ибибобо была разгромлена 9-я боливийская дивизия.
Цифры потерь обманчивы, потому что документы о погибших от болезней, дезертирах и пропавших без вести сохранились неполно. По данным обзорных работ, из примерно 210 тыс. мобилизованных боливийцев около 40 тыс. дезертировали, а около 23 тыс. оказались в плену. Парагвай мобилизовал около 150 тыс. человек, и для страны такого размера это была почти предельная нагрузка. Поэтому историки так осторожно сравнивают потери сторон и обычно говорят о диапазонах, а не об одной цифре.
Политические последствия фронтовых неудач в Ла-Пасе оказались не менее тяжёлыми, чем военные. Сдача под Кампо-Виа стоила поста Кундту, а к осени 1934 года, после новых поражений, ушёл в отставку и сам президент Саламанка. Переход власти не остановил отступления: боливийская армия продолжала откатываться к предгорьям, ближе к собственным нефтяным районам, и именно это обстоятельство подтолкнуло Ла-Пас к прекращению огня.
Дипломатия работала параллельно с боями. Посредники из соседних стран, прежде всего из Аргентины, предлагали остановить войну, но каждое перемирие рушилось, пока какая-либо сторона надеялась изменить расклад на фронте. Двадцатидневное перемирие декабря 1933 года оказалось лишь паузой, а настоящий мир стал возможен только тогда, когда у Боливии не осталось сил для новых наступлений.
Первая воздушная война Южной Америки
Чакская война считается первой масштабной воздушной войной на этом континенте. Боливийские «Оспреи» вели разведку и бомбили позиции, парагвайские «Потезы» отвечали тем же. Самолёты «Юнкерс Ю-52» возили боливийским частям припасы и вывозили раненых: в краю без дорог это порой спасало целые подразделения. В декабре 1934 года парагвайские гидросамолёты «Макки М.18» совершили первый ночной налёт на цели в Южной Америке. Танки «Виккерс» оказались менее полезными, чем ожидали покупатели: песок, колючий кустарник и жара ограничивали их возможности.
Перемирие у порога нефти
Парагвайцы подошли к зоне боливийских нефтяных районов, но в феврале 1935 года их штурм Вильямонтеса провалился, а в июне под Ингави прошёл последний крупный бой. Окончательное прекращение огня вступило в силу в полдень 12 июня 1935 года при посредничестве Аргентины и других стран региона. Переговоры в Буэнос-Айресе начались в июле, а официально боевые действия завершили в октябре 1935 года.
Мирный договор подписали 21 июля 1938 года, а арбитраж определил границу 10 октября того же года. Парагвай получил примерно три четверти спорной территории, Боливия сохранила выход к реке Парагвай. Нефти в спорных землях тогда не нашли, и это добавляет войне горькой иронии; позднее Боливия разрабатывала газовые месторождения в своей части региона.
Цена и память
Для обеих стран война осталась частью национальной памяти. В Парагвае победу связывают с именем Эстигаррибии и с упорством крестьянской армии, которая говорила на гуарани и держалась в самых тяжёлых условиях. В Боливии её вспоминают как трагедию, в которой погибли десятки тысяч людей из индейских общин, посланных воевать за землю, которую они почти не знали. Эта разница в памяти хорошо объясняет, почему вопрос границы оставался политически чувствительным ещё долго после 1938 года.
Потери оценивают по-разному. Данные проекта COW дают около 92,7 тыс. погибших в боях, в обобщающих обзорах общие потери называют цифру порядка 100 тыс. человек, причём около 60 процентов приходится на Боливию. Оценки по странам расходятся: для Боливии называют от 50 до 80 тыс. погибших и пропавших, для Парагвая от 31,5 до 50 тыс. В плену оказалось около 21-23 тыс. боливийцев. Для Боливии это порядка 2 процентов населения, для Парагвая, по некоторым оценкам, около 3 процентов.
Для Боливии поражение стало политической встряской. Ветераны и молодые офицеры, увидевшие, как страной руководили на фронте и в тылу, сложились в так называемое «поколение Чако», которое во многом подготовило национальную революцию 1952 года. Парагвай вышел из войны с репутацией военной державы региона, но экономически остался бедным. Окончательный пограничный договор Боливия и Парагвай подписали только в 2009 году, когда его скрепили президенты Эво Моралес и Фернандо Луго.