Больше двух десятилетий в южном Судане не знали мира, и главная причина смертей на этой войне была не пуля, а голод. По оценке американского Комитета по делам беженцев, опубликованной в 2001 году, к тому времени в конфликте погибло около двух миллионов человек, причём большинство - от недоедания и болезней. Так завершилась вторая гражданская война в Судане, которая официально шла с 1983 по 2005 год. Проект COW обрывает её на 1991 годе, но в этом году боевые действия не закончились: они лишь вошли в самую кровавую фазу, когда повстанцы начали воевать между собой.
Обещание, которое нарушил Хартум
Судан получил независимость в 1956 году, а гражданская война между арабским севером и югом, населённым преимущественно нилотскими народами, христианами и приверженцами традиционных верований, началась ещё за год до этого, в 1955-м. Её завершило Аддис-Абебское соглашение 1972 года: оно дало югу религиозную и культурную автономию. Десять лет мира оказались хрупкими. В 1978-1982 годах на юге и в центре страны обнаружили нефть (месторождения в районах Бантиу, Хеглиг, в Кордофане и Верхнем Ниле), и вопрос о том, кто ею распоряжается, сразу перестал быть абстрактным. По данным, которые приводят историки, нефть позднее давала около 70 процентов экспорта страны.
В 1983 году президент Джафар Нимейри отменил автономный статус Южного Судана, а затем ввёл так называемые «сентябрьские законы» на основе шариата и объявил страну исламской республикой. Для юга, где значительная часть населения исповедовала христианство и традиционные культы, это означало отказ от условий, на которых был заключён мир в 1972 году. К религиозному недовольству добавились старые обиды: окраинные районы десятилетиями оставались на задворках экономики, а доходы от будущей нефти уходили в центр.
Искра вспыхнула в мае 1983 года. Южные подразделения армии, размещённые в Боре и Пиборе, отказались выполнять приказ о переводе на север. По одному из описаний, 16 мая 1983 года батальон 105 в Боре под командованием Керубино Куанина Боля и Уильяма Нийона Бани открыл огонь по северным частям, и мятеж перерос в настоящий бой между северянами и южанами. Роль полковника Джона Гаранга в этих событиях источники описывают по-разному: одни называют его главным вдохновителем, другие говорят, что он лишь поддержал мятежников и позже присоединился к ним на территории Эфиопии. В том же 1983 году было создано Народно-освободительное движение Судана и его армия, НОАС (SPLA), которую возглавил Гаранг.
Предыстория этого конфликта уходит корнями в колониальную эпоху. Исследователи указывают, что окраинные районы Судана с давних времён управлялись как источник ресурсов, а не как равноправная часть государства, и эта привычка сохранилась после независимости. Показателен эпизод 1975 года: мятеж южных солдат в Акобо закончился гибелью около двухсот человек, а ещё около 150 военных были казнены. Спор о том, где должны служить южные батальоны, в 1983 году вернулся и стал непосредственным поводом к войне.
Гаранг, который хотел единый Судан
Необычная деталь этой войны в том, что её главный повстанческий лидер не требовал отделения. Джон Гаранг представлял НОАС как силу, борющуюся за всех угнетённых суданцев, и выступал за «новый Судан», светский и единый. Это отличало его от сепаратистов времён первой войны. Внутри самой армии юга, однако, было немало тех, кто мечтал именно о независимости, и это противоречие в итоге расколет движение.
Оружие и убежище повстанцам давали соседи. Эфиопия поддерживала НОАС: по одной из версий, тем самым Аддис-Абеба мстила Хартуму за помощь эритрейским мятежникам. Эфиопская помощь продолжалась до 1991 года. Позднее на стороне южан выступали Эритрея и Уганда, причём помощь Уганды, по данным англоязычных справочников, началась в 1993 году. Ливия, напротив, в 1983-1985 годах оказывала Хартуму невоенную помощь, а в 1986-1991 годах боевую. Автоматы Калашникова в 1980-х поставляла НОАС Восточная Германия, а противотанковые ракеты, как утверждается, шли через израильское посольство в Кении. Хартум опирался на помощь Ливии, Ирака, Ирана, Китая, а с 1996 года - Белоруссии. США, прежде вооружавшие суданскую армию, прекратили помощь в 1987 году.
Роль Москвы в самой войне была скромной. С 1968 по 1972 год СССР и страны СЭВ поставляли Судану оружие и готовили военные кадры; после переворота 1972 года отношения охладели, но поставки продолжались до 1977 года. К началу гражданской войны основным поставщиком вооружений стал Китай, так что советская техника в арсеналах суданской армии осталась, но политическое участие СССР в конфликте ограничивалось дипломатией.
География войны тоже менялась. Сначала бои шли главным образом на юге, но театр действий включал также Нубийские горы и район Голубого Нила, где жило население, по культуре и положению близкое к югу. Тем самым южный вопрос превращался в общесуданский: к середине 1990-х к НОАС присоединилась коалиция северных оппозиционных сил, и война потеряла прежнюю простую схему «север против юга». Сам Гаранг, по сообщениям, десятилетиями отстаивал именно эту, более широкую рамку.
Переворот, ставший важнее фронта
Первые годы войны были для Хартума неудачными, а политическая система не выдержала собственной нестабильности. 6 апреля 1985 года генерал Сувар ад-Дагаб отстранил Нимейри от власти, но «сентябрьские законы» не отменил. На выборах в апреле 1986 года победу одержал Садык аль-Махди, и в мае того же года начались переговоры с НОАС. Декларация Кока-Дам звала к отмене шариата как условию мира. Но договориться не получалось: в ноябре 1988 года аль-Махди отверг согласованную рамку мира, а в феврале 1989 года под давлением армии всё-таки принял её.
Мир не состоялся. 30 июня 1989 года полковник Омар аль-Башир совершил государственный переворот, распустил правительство, запретил партии и вернулся к политике исламизации. Новая власть создала Совет революционного командования национального спасения; из армии, полиции и администрации, по данным справочников, уволили около 78 тысяч человек. В марте 1991 года был принят уголовный кодекс с шариатскими наказаниями, вплоть до ампутаций и побивания камнями. Так что к 1991 году, которым COW заканчивает эту войну, противостояние стало не слабее, а жёстче.
Когда повстанцы начали воевать между собой
Август 1991 года стал переломным для самих повстанцев. Риек Машар и Лам Акол попытались сместить Гаранга, но переворот не удался, и недовольные создали отдельную группировку, известную как НОАС-Насир. Впоследствии появились и другие фракции: в 1992 году вторую возглавил Уильям Бани, в 1993 году третью - Керубино Боль; в апреле 1993 года мятежные группы объединились в Найроби. Раскол сопровождался межобщинным насилием. 15 ноября 1991 года в Боре произошла резня, в которой, по оценкам, погибло около двух тысяч мирных жителей динка. Для людей на юге война теперь шла сразу на нескольких фронтах.
Правительство воспользовалось ослаблением противника. В июле 1992 года правительственные войска взяли Торит, штаб-квартиру НОАС. Одновременно власти опирались на племенные ополчения; в 1986 и 1987 годах отряды скотоводов-багарра совершали набеги на общины динка и, как сообщается, увели в рабство около двух тысяч, а затем около тысячи женщин и детей.
В 1997 году по Хартумскому соглашению часть повстанцев во главе с Машаром вошла в состав Сил обороны Южного Судана, лояльных правительству. НОАС ответила операцией, в ходе которой заняла значительную часть Центральной и Западной Экватории. В 1995 году южан дополнила Национальная демократическая коалиция, открывшая новый фронт на северо-востоке: теперь война охватывала всю страну, а не только юг.
Дипломатическая история 1990-х годов выглядит как череда обещаний без последствий. Правительство то заключало соглашения с отколовшимися фракциями, то объявляло об односторонних уступках, а НОАС, ослабленная расколом, всё равно не соглашалась на условия, не затрагивавшие вопрос о шариате и самоопределении. Иран, как отмечают справочники, в 1993 году профинансировал закупку Хартумом китайских самолётов, и это показывает, насколько внешним был источник военной силы правительства. На стороне повстанцев в 1996-1998 годах и затем в 2002-2005 годах действовала Эритрея. Так внутренняя война всё больше связывалась с региональными соперничествами Восточной Африки.
Хартумское соглашение 1997 года заслуживает отдельного взгляда. Оно показало, что для Хартума война была не только борьбой с южным мятежом, но и умением играть на южных расколах: бывшие повстанцы, во главе с Машаром, получили место в системе власти и собственные вооружённые отряды. Для НОАС это означало войну на два фронта, против армии и против вчерашних товарищей. Ответ последовал в том же 1997 году - операция «Удар грома», в ходе которой НОАС заняла значительную часть Центральной и Западной Экватории и показала, что военная инициатива не принадлежит одному правительству. После этого стало труднее утверждать, что Хартум способен выиграть войну силой.
Голод как оружие и помощь в зоне боёв
Самые страшные потери принесли не бои. Гуманитарная катастрофа 1980-х и 1990-х годов, по оценкам, лишила жизни основную часть погибших. Засуха и разрушенное хозяйство соединились с боевыми действиями, перекрытыми дорогами и нападениями на деревни. В марте 1989 года стороны договорились об операции «Дорога жизни Судана», в рамках которой около ста тысяч тонн продовольствия доставили как в правительственные районы, так и в районы, занятые НОАС. Это была редкая договорённость о гуманитарном коридоре, заключённая под эгидой ООН посреди войны, которая выглядела бесконечной.
Общие цифры расходятся. Английская энциклопедическая статья называет от 1 до 2 миллионов погибших и около 4 миллионов человек, хотя бы раз вынужденно покинувших дом на юге. Русская справочная статья приводит оценку в 1,5-2 миллиона погибших и 4-5 миллионов беженцев. Это не боевые потери в узком смысле, а общий демографический ущерб, поэтому прямое сравнение с другими войнами корректно лишь с оговорками. Отдельно сообщалось о похищении женщин и детей.
Нефть, переговоры и мир в Найроби
К концу 1990-х годов стало ясно, что ни одна сторона не способна победить. В 1994 году была принята Декларация принципов Межправительственного органа по развитию (ИГАД), которую правительство подписало лишь в 1997 году после поражений на поле боя. В 1999 году Башир предложил югу культурную автономию в рамках единого Судана, но Гаранг отверг это предложение, и бои продолжились. Нефть к этому времени из надежды стала причиной новых столкновений: контроль над месторождениями давал значительную выгоду, и Китай, по сообщениям, направлял войска для охраны нефтяных объектов и поставлял оружие.
Решающим стал внешний нажим. В сентябре 2001 года США назначили специального посланника по Судану Джона Данфорта, а в октябре 2002 года США приняли Закон о мире в Судане, в котором обвиняли Хартум в геноциде; с 2002 по 2004 год шли переговоры о прекращении огня, пока бои на местах не прекращались. Мирное соглашение подписали 9 января 2005 года в Найроби вице-президент Судана Али Осман Таха и Джон Гаранг. Оно предусматривало прекращение огня, шесть лет автономии юга, равный раздел нефтяных доходов в этот период, отмену шариата на юге и референдум о независимости.
Условия мира были тщательно выстроены. Вооружённые силы сторон предстояло слить в совместные интегрированные подразделения численностью около 39 тысяч человек. Шариат сохранялся на севере, а на юге вопрос о нём передавался на усмотрение региональной ассамблеи. Нефтяные доходы на переходный период делились поровну. Отдельное соглашение с коалицией «Восточный фронт», действовавшей на востоке страны, было достигнуто лишь в октябре 2006 года, то есть мир в Судане оказался не всеобщим.
По соглашению Гаранг стал главой автономного юга и одним из двух вице-президентов. После референдума в январе 2011 года за независимость проголосовали 98,8 процента участников, и 9 июля 2011 года возникло государство Южный Судан. Мирная формула, ради которой столько людей заплатило жизнью, в итоге означала раздел страны. В самом Судане после этого вспыхнули новые конфликты: в Южном Кордофане (2011) и вдоль новой границы (2012), и это показывает, что соглашение 2005 года решило не все противоречия.
Любопытно, как менялась международная оценка войны. Сначала она воспринималась как внутренний спор двух половин одной страны, и внешние игроки выбирали стороны по логике холодной войны и региональных союзов. К 2002 году, когда в американском законе против Хартума прозвучало слово «геноцид», война уже стала предметом большой политики на Западе. Именно этот нажим, по мнению многих историков, ускорил переговоры, хотя истощение сторон и успехи НОАС на поле боя в 1997 году сыграли не меньшую роль.
Что стоит помнить
Если смотреть на всю картину, видно, что вторая война была не одним конфликтом, а несколькими, наложенными друг на друга: спор о религии и праве, борьба за нефть, холодная война и региональные соперничества, наконец, внутрисеверные перевороты и внутрисеверное же противостояние оппозиции. Именно поэтому вычленить единственную причину или одну дату окончания так трудно, и поэтому в справочниках встречаются разные хронологии, в том числе обрывающиеся на 1991 годе.
Эта война редко попадает в центр внимания, но именно она сформировала нынешний Южный Судан: его армию, его лидеров, его межэтнические разломы. Люди, которые вели НОАС в 1980-х и 1990-х годах, - Гаранг, Машар, Боль, Бани - позднее стали фигурами политики независимого государства, а противоречия между ними оказались заложены в раскол 1991 года. В 2025 году шесть правительств заявили, что обещание прочного мира, данное в 2005 году, остаётся невыполненным. Для читателя, интересующегося Африкой, это одна из самых длинных войн XX века на континенте, и одна из тех, где число погибших от голода превысило число убитых в бою.